Рецензия на фильм Электрический поцелуй

Открытие Каннского кинофестиваля — это не просто стартовый аккорд важнейшего синефильского смотра планеты, но и громкий художественный манифест, задающий тон всему предстоящему кинематографическому сезону․ Когда в качестве картины открытия торжественно объявляют новую работу признанного мастера французской иронической комедии Пьера Сальвадори (известного по лентам «Семья» и «Нежная мишень», завоевавшим в свое время немалое признание), публика вполне обоснованно ждет искрометного юмора, изящного стиля и той самой классической французской легкости․ Однако фильм «Электрический поцелуй» (выходящий в российский прокат благодаря компании «Киномания») вместо обещанного яркого разряда выдал лишь унылое, предсказуемое и крайне архаичное замыкание цепи․

Назвать этот проект катастрофическим провалом было бы преувеличением, но в этом и кроется главный трагизм ситуации: «Электрический поцелуй» безоговорочно и беспощадно посредственен․ Складывается стойкое ощущение, что статус фильма открытия Канн был получен исключительно из уважения к прошлым заслугам режиссера или в силу кулуарных реверансов в сторону национального французского кинопрома․ Никакой реальной художественной ценности, способной оправдать столь высокий статус, лента в себе не несет․

Ретро-эстетика как ширма для сценария-пустышки

Действие картины переносят зрителя в 1928 год․ Место действия — северный парижский пригород Сент-Уан, который и поныне славится своим огромным, колоритным блошиным рынком․ Именно здесь разворачивает свои скромные подмостки бродячая труппа циркачей․ Кажется, сам режиссер и его соавторы по сценарию — Бенжамен Шарби и Бенуа Граффен — искренне уверовали в то, что один лишь красивый декорационный антураж эпохи способен вытянуть на себе весь фильм․ Нам предлагают давно набившую оскомину подборку ярмарочных банальностей: метание острых ножей, гротескные фокусы, уличную романтику и натужный, наивный юмор․

Однако яркая ретро-патина не в состоянии скрыть абсолютную драматургическую беспомощность проекта․ Сюжет двигается не за счет логики персонажей или естественного развития конфликта, а благодаря искусственным сценарным подпоркам․ Авторы пытаются выдать за поэтический реализм банальную нехватку свежих идей:

• Персонажи-функции: Герои бродячего цирка полностью лишены глубины․ Они остаются плоскими картонными фигурками, чьи действия не вызывают у зрителя ни сочувствия, ни интереса․
• Затянутый темп: Вместо стремительной комедийной динамики зритель вынужден наблюдать за витиеватыми, но совершенно пустыми диалоговыми паузами․
• Вторичный юмор: Шутки в фильме словно вытащены из пыльного сундука, они выглядели устаревшими еще до того, как фильм попал в монтажную комнату․

Режиссерский кризис Пьера Сальвадори и сценарный тупик

Пьер Сальвадори в прошлых работах славился умением балансировать на грани абсурда и трогательной человечности․ Но в «Электрическом поцелуе» этот хрупкий баланс разрушен полностью․ Сальвадори будто утратил то чутье, которое позволяло ему создавать живые комедии положения․ Трио сценаристов (Сальвадори, Шарби, Граффен) выдало текст, лишенный оригинальности․ Юмор выглядит натужным, а центральная романтическая линия — лишенной того самого «электричества», о котором заявляет название․

Вместо высокого напряжения в кадре мы наблюдаем лишь тление угасших идей․ На фоне работ таких громких авторов фестивальной программы, как Паоло Соррентино, Франсуа Озон или Дьёрдь Пальфи, фильм Сальвадори смотрится как блеклый провинциальный спектакль․ В сравнении с их проектами «Электрический поцелуй» выглядит откровенно застрявшим в прошлом веке артефактом․

Актерский бенефис без харизмы и техническая блеклость

Разочарование вызывает и актерская игра․ Артисты бродячей труппы отчаянно стараются наигрывать цирковой эксцентризм, однако их усилия разбиваются о жесткие рамки слабого сценария․ Ни один из актеров не получает возможности раскрыть свой потенциал․ Метатель ножей смотрится сурово лишь для галочки, а любовные сцены лишены эмоциональной химии․ Операторская работа производит впечатление телесериальной стандартности, что для проекта каннского уровня выглядит крайне неубедительно․

Каннский конфуз и российская премьера

Скепсис международных критиков, прозвучавший сразу после каннского показа, оказался вполне оправданным․ Традиция открывать смотры легкими комедиями понятна, но выбор «Электрического поцелуя» стал промахом отборочной комиссии․ Фильм не предлагает зрителям ни новых кинематографических форм, ни качественного развлечения․

Российская премьера ленты, состоявшаяся еще летом на фестивале «Дни франкофонии», а также прокат от компании «Киномания», зафиксировали этот печальный диагноз․ Наш зритель едва ли найдет в этой истории привлекательные черты․ Это типичное одноразовое зрелище, оставляющее лишь чувство легкого раздражения․

«Электрический поцелуй» — наглядный пример того, как имя режиссера, исторический сеттинг и престиж каннского открытия не способны компенсировать полное отсутствие внутренней творческой энергии․ Пьер Сальвадори снял вторичное, утомляющее и бесстрастное кино․ Фильм пытается казаться сказкой о циркачах и романтике 1928 года, но оказывается лишь чередой заезженных штампов․ Ни искры, ни высокого напряжения, ни кинематографической поэзии — лишь блеклое ярмарочное шоу, погасшее задолго до финальных титров․